Дилэни Сэмюэл Р - Время, Точно Нитка Самоцветов



Сэмюэль ДИЛЭНИ
ВРЕМЯ, ТОЧНО НИТКА САМОЦВЕТОВ
Возьмите столетие, наложите оси: абсциссу и ординату. Теперь выделите
квадрант. По возможности, третий. Поскольку родился я в пятидесятом. А
нынче - уже семьдесят пятый.
В шестнадцать меня выпроводили из сиротского приюта. Протащив через
холмы Восточного Вермонта, имя, которое мне там прицепили (Харольд Клэнси
Эверет - мне, простому, ничем не примечательному парню; немало имен я
сменил с тех пор, но не беспокойтесь: мой почерк всегда узнаваем) я принял
решение:
Папаша Майклс меня настолько невзлюбил, что при виде выданного в
приюте, _о_ф_и_ц_и_а_л_ь_н_о_г_о_ на вид, _д_о_к_у_м_е_н_т_а_ тут же
определил в работники. Так вот и получилось, что мы с ним вдвоем
управлялись с его молочной фермой, а точнее с тринадцатью тысячами
тремястами шестидесятью двумя пегими коровами гернзейской породы, которые
только и делали, что беспробудно спали в своих нержавеющих гробах.
Питательный раствор с наркотиками в виде розовой жидкости (липкая дрянь,
руки потом не отмыть) они принимали через прозрачные пластиковые провода,
моцион получали с помощью электровибраторов, от которых мускулы тряслись
мелкой дрожью, но просыпаться и не думали. А молочко-то знай текло себе в
нержавеющие цистерны. Ну да ладно. И как-то днем (когда я, как Крестьянин
с Мотыгой, стоял средь полей и лугов, обессилевший от трех часов
каторжного труда, и сквозь пелену усталости созерцал организацию
вселенной) во мне созрело Решение. А рассуждал я так: раз на Земле, на
Марсе и спутниках все забито народом и всем прочим, то наверняка там
найдется что-нибудь получше этих вот, окружающих меня красот. Почему бы не
отхватить себе немного.
Короче, прихватил я пару Папашиных кредитных карточек, один из его
вертолетов и бутылку белого джина, собственноручно изготовленного этим
старым хрычом, и отправился в путь. Пытался ли кто-нибудь из вас посадить
угнанный вертолет на крышу здания "Пан Американ", в пьяном-то виде?
Тюряга, смуряга и немалое количество увесистых тумаков научили меня жить.
Но запомните, любезнейшие: почти десять лет назад я честно отрабатывал
свои три часа на молочной ферме. Но с тех пор уже никто не называл меня
Харольдом Клэнси Эверетом.
Хэнк Кьюлафрой Эклз (рыжеволосый, чуть рассеянный, ростом в шесть
футов два дюйма) спокойно вышел из камеры хранения космопорта с кучей
вещей, ему не принадлежащих, держа в руке небольшой портфельчик, в котором
они все и уместились.
Шедший рядом с ним Коммерсант, вещал:
- Обидно мне смотреть на вас, молодых. Возвращайтесь-ка в Беллону,
мой вам совет. Все ваши неудачи с блондиночкой, о которой вы мне
рассказывали, не стоят того, чтобы скакать с планеты на планету и быть
таким мрачным. А уж бросать работу - и подавно!
Хэнк останавливается и нерешительно улыбается:
- Ну...
- Безусловно, я понимаю, что у вас могут быть нужды и желания,
которых нам, старикам, не понять, но вы должны сознавать свою
ответственность перед... - Тут он замечает, что Хэнк остановился у двери с
надписью "Мужчины". - О. Ну. Э-э. - Он широко улыбается. - Рад был
познакомиться, Хэнк. Это замечательно, встретить человека, с которым можно
приятно поболтать во время таких чертовски долгих перелетов. Всего
хорошего!
Та же дверь открывается через десять минут, и выходит Хармони
К.Эвентайд, ростом ровно в шесть футов (один из фальшивых каблуков
треснул, вот и пришлось сунуть оба под кучу бумажных полотенец), шатен
(даже мой парикмахер точно не знает, какого цвета мои настоящие волос