Доббс Майкл - Зайти С Короля



МАЙКЛ ДОББС
ЗАЙТИ С КОРОЛЯ
Аннотация
Что могут короли?
Вопрос далеко не праздный. Существует своеобразный кодекс, регулирующий в монархических государствах отношения между главой королевской фамилии и главой правительства.
У нового монарха и нового премьерминистра Великобритании отношения сразу не заладились: уж очень они разные — аскетический, благородный, высоконравственный король и не ведающий угрызений совести и моральных ограничений политик. Король оказывается в паутине шантажа, подлогов, слежки, умело сплетенной премьером. Их противоборство рождает острую современную интригу, в которую втянуты парламент, телевидение, пресса, общественное мнение и которой мог бы позавидовать сам Александр Дюма.
Пролог
Это был день его казни.
Они повели его через парк, оцепленный двумя отрядами пехотинцев. Толпа была густой, а он всю ночь гадал, как они его встретят. Слезами? Насмешками? Попытаются отбить или с презрением станут в него плевать?

Все зависело от того, кто заплатит им больше. Но криков не было, они стояли молча, мрачные и присмиревшие, еще не верящие в то, что должно было свершиться их именем.

Чтото выкрикнула и упала в обморок молодая женщина, когда он проходил мимо, но никто не попытался помешать его перемещению по схваченной морозом земле. Стража торопила его.
Через несколько минут они были в Уайтхолле, где его поместили в тесную комнату. Было начало одиннадцатого январского утра, и он ждал, что в любую минуту в дверь постучат и ему прикажут выходить. Но чтото задерживало их, они не пришли до двух.

Четыре часа ожидания, когда демоны поедали его решимость, когда ему казалось, что сознание его распадается на части. Ночью к нему пришло спокойствие и внутренний покой, почти благодать, но в эти нежданные минуты, перерастающие в часы, спокойствие сменилось тошнотворным чувством отчаяния, которое родилось гдето в мозгу и через все тело пролилось в кишки и мочевой пузырь.
Мысли сделались путаными, а тщательно продуманные слова, которыми он хотел осветить самую суть своего дела, чтобы опрокинуть извращенную логику своих врагов, вдруг нудато пропали. Он вонзил ногти в ладони рук, пытаясь вернуть эти слова, но тут его час и настал.
Дверь распахнулась. В темном проеме появился капитан и коротко, мрачно кивнул головой в шлеме. В словах нужды не было.

Они повели его, и через несколько секунд он оказался в банкетном зале, знаменитом своими потолками, расписанными Рубенсом, и величественными дубовыми дверьми. Однако он не мог их разглядеть: детали тонули в какомто неестественном полумраке.

Высокие окна, по случаю войны наполовину заложенные кирпичами, были превращены в бойницы. Свет проступал только у дальних окон, где кладка и перегородки были разобраны и резкий серый ореол окружал отверстие, подобно входу в иной мир. Живой норидор из солдат вел туда.
Боже, как здесь холодно! Он ничего не ел со вчерашнего дня, отказавшись от предложенной пищи, но теперь с благодарностью взял вторую рубашку, которую ему дали по его просьбе. Нельзя, чтобы видели, как он дрожит.

Они решат, что это от страха.
Он поднялся по двум грубым деревянным ступенькам, наклонил голову, перешагивая через подоконник окна, и ступил на свежесколоченный деревянный помост, воздвигнутый сразу за наружной стеной. На помосте толпились еще с полдюжины мужчин, а пространство вокруг было запружено людьми, они стояли и на повозках, на крышах, свешивались из окон. Но теперьто будет какойнибудь отклик? Нет, и теперь, когда он вышел на резкий дневной свет и они могли видеть