Додд Кристина - Грешный И Влюбленный



ДОДД К.
ГРЕШНЫЙ И ВЛЮБЛЕННЫЙ
Юная красавица приезжает в старинный замок Клэрмон-курт и берется за непосильную задачу — излечить душу и тело когда-то сильного, красивого человека. Но и сама она не меньше нуждается в заботе и любви, а тут еще по замку бродит чей-то дух... или человек, замышляющий недоброе?

Недоверие, гордость, сомнения мешают молодым людям понять друг друга. Но зло не может победить любовь.
ПРОЛОГ
Сомерсет. Англия, 1420 г.
Славный ребеночек, ваша милость. Такой здоровый да крепенький. — Повитуха подала Радолфу багрового, громко орущего, все еще мокрого младенца, завернутого в льняную пеленку.
В голосе женщины как-то не слышно было особой радости, и Радолф, принимая на руки ребенка, сучившего ножками, содрогнулся от пугающего предчувствия.
— Поглядеть хочу, — властно сказал он, обращаясь к повитухе.
Та поняла, что его интересует, и поторопилась отвернуть край пеленки так, чтобы стало ясно, какого пола новорожденный.
— Сын! — Паттон, главный рыцарь Радолфа, вытянул шею и из-за спины новоиспеченного отца с неподдельной завистью разглядывал младенца. Потом изо всей силы хлопнул Радолфа по плечу.
— Наконец-то. Сын. Весь в отца пошел. И волосики на голове такие же черные.

И сердце в груди, видать, такое же храброе. — Он торжественно поднял руку и громко провозгласил: — Сын!
Гул ликующих голосов послышался в ответ. Рыцари Радолфа поднялись из-за столов, где вот уже который час продолжалось пиршество в ожидании столь знаменательного события. Его Сын.

Радолф все еще до конца не верил своему счастью. Столько всего — молитв, трудов, помыслов — пережито им ради этого мгновения, с того самого дня, как король возвел его в герцогское достоинство. И еще вот это поместье — Клэрмонт-курт — пожаловал в придачу.

Но на что земли, зачем титул, коль некому их оставить в наследство.
Высоко подняв новорожденного, Радолф стал поворачиваться по кругу, чтобы все, собравшиеся в холле, смогли увидать его наследника.
— Глядите все! Ваш будущий повелитель!
Стропила под сводами задрожали от радостных криков, в ответ на которые дитя разразилось пронзительным воплем. Радолф осторожно опустил малыша на руки повитухи, потом неловкими пальцами подоткнул пеленку, стараясь получше укутать крошечное тельце.
— Смотри за ним хорошенько. Пеленай его как следует — пусть ему всегда будет тепло и сухо. И кормилицу сыскать надо — чтобы было ему кого сосать, пока моя леди не решит, что пора ему отвыкать от груди.
С каким-то постным выражением на лице повитуха вернула неумолкающее дитя в теплый уют своей внушительной груди, накинув поверх льняной ткани еще и полу своего плаща.
— За этим дело не станет, ваша милость.
Приняв поданную ему высокую кружку с пенящимся элем, Радолф поднял первый тост за доброе здравие своего сына. Осушив кубок, он вытер губы тыльной стороной ладони и нахмурился.
— Джоселин вроде говорила, что сама собирается кормить его. Но почем знать, может, у нее и молока-то не будет. Нельзя же, чтобы мой сын голодал.
— Не будет ваша супруга его кормить, — сказала повитуха.
Радолф выпил во второй раз и смачно крякнул.
— Неужто передумала? Никак это на нее не похоже. Если уж Джоселин что вобьет себе в голову... — Он оглушительно расхохотался. — Она ж такая настырная баба, как...
— Как ее муженек! — во все горло подхватил Паттон.
Ухмылка сползла с лица Радолфа, и он в упор уставился на своего рыцаря. Здоровенный детина сразу же сник — такой злобой полыхнули голубые глаза герцога. Нарочно выждав — пусть помучается, впредь думать будет, п