Додерер Хаймито - Под Черными Звездами



Хаймито фон Додерер
Под черными звездами
Полковник, как только я ему представился, указал мне на кресло рядом с
письменным столом, и прежде еще, чем я сел, между нами образовался
островок взаимопонимания, допускавший давно заведенный, привычный порядок
общения офицеров вопреки тому всезахлестывающему, лихорадочному времени,
когда и он был под запретом и даже обычное воинское приветствие заменено
было вскоре (с июля 1944 года) гротескным жестом с выбрасыванием правой
руки.
Институт (его называли "службой", отвратительное звучание этого слова,
по-видимому, никого не смущало), к которому я теперь, после года,
проведенного на Восточном фронте, был прикомандирован в качестве
экзаменатора и консультанта, представлял собой одно из самых бесполезных
учреждений в системе военно-воздушных сил, хотя бы уже потому, что шел
1943 год, а мы тут экзаменовали претендентов на офицерское звание,
готовили кадровых офицеров и офицеров запаса. Все это выглядело тогда не
менее абсурдным, чем теперь. Однако вслух об этом по понятным причинам
никто не говорил.
И я тоже. Как и все другие, я сознательно пользовался преимуществами
своего положения и по мере сил старался его упрочить: я экзаменовал
молодых людей по всем направлениям - по физподготовке, по словесности (в
устной и письменной форме) и еще по многим предметам, и старательно, хотя
и быстро, составлял характеристики на всех кандидатов (для каковой цели
каждый второй или третий день имел право не ходить на службу!). Причем
слегка занимался даже псевдопсихологией и в графе "интеллект" приписывал в
скобочках фразу: "Насколько об этом может идти речь", чтобы, так сказать,
соблюсти декорум и сохранить остаток приличия. Время от времени на
заседаниях офицерского совета я вносил предложения об улучшении методики,
и одно из них поддержал и принял полковник. И все это ut aliquid fecisse
videatur [чтобы сделать что-то невидимым (лат.); здесь: для видимости]. Я
жил в Вене в моей собственной квартире и, кроме как в институте, всегда
ходил в штатском. Pax in bello [мир во время войны (лат.)]. "Кто знает
путь, тот и в аду как дома" - гласит тибетская пословица. Правда,
офицерская столовая и разговоры, которые там велись, были просто
чудовищны. Но ко всему можно привыкнуть. Да и не все тут было от глупости
- встречались истинные шедевры лицемерия и ханжества. Один лишь полковник
В. был неосторожен. Я часто боялся за него - у него ведь здесь были не
только друзья. Кстати сказать, уже через месяц после моего прибытия он, не
дожидаясь запроса министерства авиации, который поступал обычно через два
месяца, подал рапорт о зачислении меня на постоянную должность.
Даты здесь малоинтересны, однако нужны, чтобы понять, как мог я вести
тот образ жизни, который вел, когда на Восточном фронте, откуда я прибыл,
все еще продолжались военные действия, пока не последовал полный разгром.
А я здесь pax in bello, в аду как дома! Из окон моей квартиры, с большой
высоты, я созерцал все ту же каменную панораму, что и раньше, всегда,
задолго еще до того, как весь этот ужас обрушился на Вену и наше "Кафе
близ ратуши" было переименовано нами в "Кафе без радости". Но только
теперь этот вид окаменел окончательно.
Я встал очень рано и с самого утра сидел уже в штатском за письменным
столом. Вчера мы "экзаменовали". Сегодня по расписанию - "Составление
характеристик". Не надо являться до десяти часов на службу. Чай и кофе у
меня еще были настоящие (в свое время я сделал довольно большой запас,
ку