Доктороу Эдгар Лоренс - Клоака



prose_contemporary
Эдгар
Лоренс
Доктороу
Клоака
Действие нового романа Э. Л. Доктороу происходит в конце 60-х годов прошлого века. В книге переплетаются история и вымысел, проза жизни и зловещие загадки, философские рассуждения и реалистическое описание язв развивающегося капиталистического общества.
1994
ru
en
Александр
Анваер
OCR Альдебаран
http://www.aldebaran.ru/
admin@aldebaran.ru
FB Tools
2004-09-26
http://book.pp.ru
OCR BiblioNet
AA0F2892-4BA4-4B97-A342-39AF96760678
1.0
v 1.0 — создание fb2 OCR Альдебаран
Клоака
Новости
Москва
1998
5-7020-1064-7
Edgar
Laurence
Doctorow
The Waterworks
Эдгар Лоренс Доктороу
Клоака
Посвящается И. Доктороу и Филиппу Блэйру Райсу
Глава первая
В характере Мартина Пембертона было слишком много мелодраматических черт и мучительного внутреннего беспокойства, поэтому я бы предостерег вас от того, чтобы понимать его слова буквально. Мартин являлся слишком сложной и противоречивой натурой, чтобы просто выражать свои мысли.

Загадочность этого человека привлекала к нему женщин, считавших его поэтом, хотя на самом деле Мартин Пембертон был по призванию критиком до мозга костей, Критиком с большой буквы. Временами он мрачно цедил сквозь зубы, что его отец до сих пор жив. Те из нас, кто слышал эти слова и помнил его отца, считали, что Мартин имеет в виду неистребимость зла в нашем мире.
В те достопамятные времена благополучие нашей газеты с неброским названием «Телеграм» зиждилось на статьях независимых журналистов. Я никогда не жалел времени на поиски хороших авторов и всегда имел возможность воспользоваться услугами некоторых из них.

Лучшим из всех был именно Мартин Пембертон, хотя я никогда ему об этом не говорил. Я обращался с ним точно так же, как с прочими, ничем не выделяя его из общей массы.

Я был придирчив, потому что от меня этого ждали, остроумен ровно настолько, чтобы меня цитировали в салонах, и, в разумных пределах, уступчив, поскольку я и к самом деле терпеть не могу конфликтов, такой уж у меня характер. Но превыше всего я ставил отточенность стиля и чистоту языка — тут авторам приходилось попотеть, чтобы заслужить мое одобрение. Если же их рвение оказывалось недостаточным, то их статьи появлялись в газете весьма причесанными, если вообще появлялись.
По совести говоря, все эти ухищрения весьма мало действовали на Мартина Пембертона. Настроение этого молодого человека часто менялось без всяких видимых причин, он был рассеян и обращал столь мало внимания на происходящее вокруг, что становилось ясно: собственные мысли для него намного важнее, чем мнение окружающих его людей.

Мартин смотрел на мир широко открытыми ясными серыми глазами, которые чутко реагировали на все происходящее вокруг. Казалось, он пронзал взором зыбкую оболочку явлений и проникал в самую их суть, недоступную взгляду простого смертного.

По тому, как он при этом хмурил брови и мрачнел, становилось ясно, что это сверхъестественное знание доставляет ему массу страданий. Дух этого человека парил так высоко, что в его присутствии вы начинали ощущать полное свое ничтожество и никчемность всех ваших так называемых достоинств.

Независимые журналисты — весьма своеобразные создания, обычно это нервные субъекты, которых надо постоянно хвалить, чтобы они не потеряли веру в себя. Не таков был Мартин Пембертон.

Он прекрасно сознавал, насколько хорошо пишет, и, в сущности, мое мнение было ему глубоко безразлично. Он гордился своим талантом и этим отличался от своих собратьев по перу.
Мартин обладал легкой стройной фигурой, лицо его было красиво о